?

Log in

No account? Create an account


— Какой ваш любимый фильм у Хичкока?

«Vertigo», «Головокружение», конечно. Понимаете, для меня Хичкок – пример того, как автор сам себе ставит формальную задачу и её разрешение становится интереснее, чем триллер. Ну например, снять «Верёвку» четырьмя кусками. Да, там есть склейки, но они не видны невооружённым взглядом.

Там есть другие, совершенно грандиозные примеры, в «Птицах»: сцена в телефонной будке снята вообще без птиц, просто человек отбивается, а нам кажется, что птицы на него налетели. Николай Лебедев блистательно повторил это, сделав такой оммаж в «Поклоннике», в сцене в лифте, где вообще крови нет, а ощущение, что она потоками хлещет.

Хичкок решает задачу не столько метафизическую, сколько задачу формальную, но постановка себе этих формальных задач, демонстрация этих фокусов, несёт в себе больший моральный посыл, мне кажется, чем любые моральные высказывания мастера, высоконравственные.

Читать дальше

Djac Graf, «Apostrophés», 2019



Brigitte Lahaie



Simone Signoret


Авторская программа Бернара Пиво «Apostrophés» - разговоры о литературе и не только - шла на французском телевидении с 1974 по 1989 год. Гости к Пиво заглядывали самые разные: от зубров (Владимир Набоков, Норман Мейлер, Джон Ле Карре, Жорж Сименон) до охальников из Hara-Kiri и Charlie Hebdo.

Серж Генсбур представлял здесь своего «Евгения Соколова», Хельмут Ньютон - книгу фотографий «Femmes Secrètes», Бриджит Лаэ - мемуары «Moi, la Scandaleuse», а Чарльз Буковски за время прямого эфира успел накидаться в сопли и чуть не упал под стол. Неизменным было одно - что бы не происходило в студии, в финале любой программы Бернар Пиво задавал гостям вопросы из так называемой «анкеты Марселя Пруста».

В девяностые фишку с анкетой Пруста позаимствовали американские телевизионщики, а потом и Владимир Владимирович подтянулся...

Недавно во Франции вышла книга «Apostrophés», в ней собрано более 150 портретов гостей Пиво. Фотограф Djac Graf с 1983 года работал за кадром шоу и успел зафиксировать на плёнку плеяду литературных, киношных и музыкальных celebrity. Теперь все они оказались под одной обложкой.


Смотреть дальше (20 Photos)

J Mascis ‎- Elastic Days (2018)




Беги, Ковальски, беги


А в подзорном окне какофония одуванчиков

И немая полынь как плата за откровенность

Егор Летов



Ким Гордон однажды сказала, что единственным, чего не хватило группе Dinosaur Jr, чтобы уделать вообще всех, был грамотный менеджер. И добавила, что второй альбом «динозавров» ну никак не хуже нирвановского «Nevermind». Кобейн выражал им респект, Sonic Youth признавали за ровню, а вот как следует наследить в музыкальном мейнстриме почему-то не вышло.

Сейчас вокалист Dinosaur Jr Джей Маскис (матёрый седовласый дядька с неизменной хитринкой в глазах) стал похож на застрявшего во времени психоделического гуру-шестидесятника. Артисты подобного толка годами упорно гнут свою линию и в конце концов заслуживают звание культовых.

В одном окопе плечом к плечу с Маскисом держат оборону японский самурай Кавабата Макото и сибирский партизан Егор Летов (в последнее время внешнее сходство Егора и Джея стало просто пугающим). И пусть музыка этих соратников по рок-н-ролльному фронту иногда довольно сильно разнится, идеологически и ментально они на одной стороне.

Можно вспомнить и Лоуренса Джакоби, психиатра-неформала из затерянного в канадских лесах города Твин Пикс. Того самого доктора Джакоби, что носил разноцветные очки, лечил поехавшего миллионера Бена Хорна, играл с ним в оловянных солдатиков и попутно создал альтернативную историю, в которой возглавляющий войска конфедератов генерал Ли вчистую громит полчища северян.

Новый альбом Джея Маскиса - сам по себе альтернативная история. Он может медитировать на шоссе, на которое ещё не осели клубы пыли, поднятые белым «доджем» Ковальски (проезжайте мимо, любители мультипликационных пингвинов, это  д р у г о й Ковальски). А после рассказать поучительную story о том, как рептилоид Джей презрел рёв моторов и пошёл летать феечкой в страну синих вершин.

В «Elastic Days» Маскис показывает возможный путь, по которому могла бы развиваться карьера таких отъявленных нонконформистов как Курт и Егор. Следующую ступень за «Unplugged in New York» и «Зачем Снятся Сны». Мелодичную гитарную музыку, сыгранную взрослым человеком. Big badaboum, конечно же, forever, но ведь и среди сосен, куда не пробиваются лучи солнца, можно иногда увидеть небо. А какое оно - цвета мяса или похожее на кофе - пусть каждый решает сам.

В двадцать лет недопитая бутылка водки, найденная утром в холодильнике, воспринимается как нонсенс. В тридцать - как вызов. В сорок - как норма. Уинстон Черчилль со своими баснями про молодых революционеров и поживших консерваторов имел в виду примерно то же самое, да вот незадача - водке он предпочитал армянский коньяк и никогда не слышал песен группы Звуки Му.

Впрочем, ранних Dinosaur Jr и теперешнего Джея Маскиса он тоже не слышал.

Номинация: А вот и не вымерли велосирапторы!

Слушать также: Stephen Malkmus & The Jicks — Sparkle Hard

Бывший лидер Pavement продолжает играть умеренно задорный инди-рок для воскресных поездок за город. Одну песню дуэтом с Малкмусом поёт Ким Гордон.




J Maskis     2011     Photo by Jay West

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Top Albums of the year (2018)

Adán Jodorowsky ‎ —  Esencia Solar

Blaine L. Reininger  —  The Blue Sleep

Bobby Beausoleil ‎ —  Voodoo Shivaya

Chris Carter  —  Chemistry Lessons, Vol. 1

Donny McCaslin  —  Blow

Graham Coxon ‎— The End of the F***ing World (Original Songs and Score)

Graham Massey & Umut Çağlar  —  Kicked From The Stars

Hollie Cook — Vessel of Love

Holly Golightly  —  Do The Get Along

J Mascis  ‎—  Elastic Days

Jimi Tenor  —  Order of Nothingness

Lee Hazlewood’s Woodchucks  —  Cruisin’ For Surf Bunnies

Mina  —  Maeba

Schlammpeitziger  —  Damenbartblick Auf Pregnant Hill

Sweet Robots Against The Machine  —  3





Я раньше больше смеялся, да и вообще делал больше вещей, исключая писательство. Теперь я пишу, пишу и пишу, с годами всё больше, танцуя со смертью. Хорошее представление. По-моему, материал не плох. Однажды они скажут: «Буковски мёртв». И тогда меня по-настоящему признают и повесят на вонючем фонарном столбе. Ну и что? Бессмертие — глупое изобретение живущих.

Вы видите, что вытворяют скачки? Они рождают эти строчки, блестящие и удачные. Последняя синяя птица поёт. Всё, что бы я ни сказал, звучит прекрасно. Потому что я играю. Слишком многие осторожничают. Они учатся, они учат и они проигрывают. Условности лишают их огня.

Я отлично себя чувствую, здесь на втором этаже со своим «макинтошем». А по радио звучит Малер, он скользит с такой лёгкостью, ну вы знаете, иногда нужно обязательно послушать. Я получаю колоссальный заряд энергии. Спасибо, Малер, я слишком много брал у тебя, мне никогда не вернуть.

Я много курю, много пью, но я не могу много писать, строки сами плывут, я прошу ещё, они прибывают и смешиваются с Малером. Иногда я специально останавливаюсь. Я говорю: «подожди, ложись спать или посмотри на своих 9–х кошек или посиди с женой на кушетке».

Так что я или на скачках или за «макинтошем». А потом я нажимаю на тормоз и паркуюсь, чёрт побери. Некоторые люди пишут, что мои книги помогли им выжить. И мне тоже. Книги, розы и 9 кошек.

Здесь есть маленький балкончик, дверь открыта, мне видны огни машин на автостраде, ведущей к Южной Гавани. Никогда не останавливаются. Вереница огней. Все эти люди. О чём они думают? Мы все умрем, вот это цирк. Казалось бы, мы должны возлюбить друг друга, но нет. Мы запуганы обыденными вещами, мы проглочены Ничем. Продолжай, Малер. Ты сделал эту ночь чудесной. Не останавливайся, сукин сын. Не останавливайся.


Чарльз Буковски,  1991 г.



Genesis P-Orridge    1984    Photo by Ilse Ruppert


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

В Нью-Йорке действительно безработной богемы уже лет пятнадцать в принципе не существует. Лондон тоже кончился как свободный город. В семидесятые можно было прожить на полтора фунта в неделю — по вечерам в каждом магазине нераспроданную еду раздавали, а любой бесхозный дом превращали в сквот.

Я за десять лет шесть домов в сквоты переделал — целую улицу отремонтировал! Бэк-роуд, она и сегодня существует, на ней артисты живут.


Дженезис Пи-Орридж

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Улица Золотой Капли, на мой взгляд, имела плохую славу незаслуженно. Я видал в моей жизни улицы куда более опасные или много более зловещие. Конечно, с точки зрения ментальности французского буржуа на улице Золотой Капли жили пугающе чужие плохие парни и целые плохие семьи. На самом деле там обитал трудовой арабский люд, которому было удобнее жить вместе.

Многие из стариков улицы Золотой Капли воевали в Алжире на стороне французов, потому бежали в 1962 году вместе с французами, прихватив детей и родственников. Тогда бежали из Алжира более миллиона людей. Ну, смуглая кожа в темноте выглядит опаснее, это ясно, но чего бояться арабов русскому человеку? Хвост снял там небольшую квартирку, а затем, осмелев, прорубил стену в соседний необитаемый дом и устроил там себе гостиную и мастерскую.


Эдуард Лимонов

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

"Скват" — это слово английско-американского происхождения. Оно означает — захваченное помещение. Люди, которым негде жить, социально не обеспеченные граждане (таковые, увы, встречаются и на Западе) захватывают жилище. Одни просто для того, чтобы там жить, другие, как мы, художники, для того, чтобы работать.

На Западе существует специальный закон о скватовстве. Если помещение (например, частный дом или фабрика) в течение полугода пустует, то люди имеют право его занять. Но что значит занять? Все не так просто.

Во-первых, нельзя войти в помещение, взломав замок. Нужно войти каким-то хитрым способом, например, через крышу, через окно... Замок можно открыть только изнутри. Таковы правила. Видимо, это связано с какими-то древними предрассудками, но, тем не менее, это так.

Во-вторых, в течение какого-то времени нужно в этом помещении продержаться. Если ты прожил неделю, две, тебя уже не может выгнать полиция. Ты объявляешь — скват. И вот тогда настоящий владелец помещения уже должен писать заявление в полицию. И выселить в таком случае можно только через суд. Суд рассматривает, почему это место пустует, чем занимаются скватеры, не наркоманы ли они, не хулиганы, не проститутки? Или люди, которым негде жить, художники? Если так — то выселить не просто.


Алексей Хвостенко

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *



Валентин Тиль Мария Самарин     Портрет Алексея Хвостенко



Работа над альбомом проходила в студиях Лос-Анджелеса и Парижа. Вместе с Майком Паттоном записывались Смоуки Хормел и Джастин Мелдал-Джонсен (оба много лет играли с Беком), а так же легендарный джазовый барабанщик Джеймс Гадсон. В Париже к Ваннье присоединились ветераны французского прог-рока Бернар Паганотти (экс - Magma), Дидье Малерб (экс - Gong) и множество других музыкантов (Bécon Palace String Ensemble, перкуссионист Даниэль Чамполини, etc.)

Все песни для «Corpse Flower» сочинили Паттон и Ваннье, за исключением открывающей альбом «Ballade C.3.3» - её текст взят из поэмы Оскара Уайльда «Баллада Редингской тюрьмы». Уайльд написал «Балладу...» во Франции, где приходил в себя после двушечки, выписанной лондонским трибуналом. «С.3.3» - таков был номер на его тюремной робе.

На данный момент в сети доступны к прослушиванию две песни с альбома - «Chansons D'Amour» и «On Top Of The World». На «Chansons D'Amour» снят видеоклип (режиссёр: Эрик Ливингстон).

Жан-Клод Ваннье: «В детстве я был до смерти напуган любовными балладами. Эти эстрадные певцы, обожающие поддать мелодраматизму, и дрожащим голосом зарядить про увядшие цветы и безумных Офелий... Я слушал их песни и представлял себе первобытный варварский ритуал, где вместо куплетов - яростный вой истосковавшейся от воздержания глотки, а вместо припева бьёт фонтаном кровь. В общем, всё, как в прекрасном и токсичном видео на «Chansons D'Amour».

Читать дальше












Дон Барбозу с последнего фото чувствует себя прекрасно. У него siesta.

Nico, 1963



Christa Päffgen (16 October 1938 — 18 July 1988)

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Криста взяла с тумбочки Библию; перед сном мама обычно читала несколько страниц вслух, будто сказку Андерсена, порою пугаясь того, что слышала; Криста открыла «Песнь песней» и, подражая матери, стала шептать, скорее вспоминая текст, чем читая его:

Вот зима уже прошла, дождь миновал, перестал;

цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей;

смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, прекрасная моя возлюбленная, выйди!

Голубица моя в ущелии скалы под кровом утеса! Покажи мне лицо твое, дай услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лицо приятно.

— Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете.

— Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасет между лилиями.

Доколе день дышит прохладою и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор.

— На ложе моем ночью искала я того, кого любит душа моя, искала его и не нашла.

Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла…

Криста слизнула со щёк слёзы острым, кошачьим языком (почему у всех женщин одинаковые языки? У мужчин… У Пола он лопаточкой, жёлтый от курева), поднялась, быстро, как-то даже лихорадочно оделась и вышла на улицу; не бойся, сказала она себе, ты живёшь в свободном городе, здесь нет немцев, нет комендантского часа, иди, куда хочешь, иди в центр, сядь в кафе и закажи себе чего-нибудь выпить, ведь иначе не уснуть, нет ничего страшнее привычки, как ужасно, когда любовь делается привычной…

В аптеке на углу улицы Грига старенькая бабушка в хрустящем халате и с серебряными, несколько даже голубоватыми волосиками, прижатыми к черепу сеточкой, продала ей снотворное: «Оно очень лёгкое, утром вы не ощутите усталости, милая девушка, но лучше всё же к нему не привыкать»…

В кафе было полно людей, отчего-то больше всего моряков; Криста слышала шум, смех, пьяные разговоры, музыку; это ещё ужаснее — присутствовать на чужих праздниках: вроде как на собственных поминках…

Вернувшись домой, она завела будильник и приняла две таблетки, но уснула только под утро…


Юлиан Семёнов,  «Экспансия - III»  1990 г.




Западная новейшая философия началась с Декарта. «Мыслю, следовательно, существую» — изрёк он, и всё завертелось.

Европейская мысль так или иначе, порой подспудно, из мыслимости выводит существование. В ХХ веке суждение Декарта взорвалось в совершенно неожиданном месте — в медицине. На Западе начинаются споры об эвтаназии — умерщвлении безнадёжно больных. Если человек не мыслит или не может подтверждать, что он мыслит, следовательно, он не существует и существовать ему не нужно — утверждают некоторые «продвинутые». Декарт вошёл в них с молоком матери и до сих пор живёт в их крови.

Странно слышать подобные суждения в России, так как Россия так или иначе всё-таки является наследницей Восточной Православной Традиции. У восточной мысли своего Декарта нет. У нас совершенно другая проблематика. Декарта в России можно учить, но не впитать его. Любые попытки притянуть за уши на наши бескрайние просторы европейскую мысль — вспомним хотя бы Маркса — порождали извращения вселенского масштаба. Ну не лезет этот презерватив на наш член. Размер не тот.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ (Слегка 18+)

Сергей: Почему популярен хип-хоп?

Борис: А у нас сейчас есть какой-то другой жанр?

Александр: Рок-музыка никуда не ушла в целом.

Борис: Ушла. С рок-музыкой прощались еще в 1970-е, когда одновременно появились диско и панк. Слово «рок» стало позорным, юмористическим.

Сергей: Тем не менее и в 1980-е, и в 1990-е большие рок-группы появлялись.

Борис: Какие?

Сергей: U2, Nirvana.

Борис: Давайте не будем про это. Люди хорошие, но это не рок.

Александр: Queen снова стали популярными после выхода фильма.

Борис: Queen — это электрический мюзик-холл.

Сергей: Вы заговорили о Queen. Год назад Артемий Троицкий сказал, что Queen вообще никакого отношения к рок-музыке не имеет, это оперетта и барокко. Вы тоже так к ним относитесь?

Борис: Я с Артемом не могу согласиться ни в чем.

Александр: Как у Довлатова: «Если он за, то я против, или наоборот: если он против, то я за».

Борис: Это мюзик-холл. В фильме «Богемская рапсодия» сказано, что они хотели создать оперу.


ЧИТАТЬ ИНТЕРВЬЮ

Holly Golightly - Do The Get Along (2018)



Если вы всё ещё ждёте от новых альбомов Холли Голайтли сюрпризов вроде пары приглашённых балаболящих эмси или ремикса от моднейшего ди-джея, вам на другую станцию. Как совершенно точно заметил однажды журналист NME, «на календаре Холли навеки застыл 1957-й год, и ей это нравится».

На «Do The Get Along» есть каверы Стива Кинга, Рут Браун и прочих забытых менестрелей эпохи розовых кадиллаков и бунтарей без причины. Штука в том, что отличить чужие песни от сочинений Холли непросто - она настолько отточила своё мастерство, что может двумя аккордами нарезать воздух вокруг себя как воскресный пудинг.

Новая пластинка мисс Голайтли прекрасно дополняет завораживающий танец Одри Хорн в третьем сезоне линчевского opus magnum. В момент, когда сильно повзрослевшая Шерилин Фенн выходит на танцпол, едва заслышав тот самый мотив, хочется поставить время на паузу. Чтобы не было этих дурацких 25 лет. Чтобы танец Одри не прервала пьяная драка, и пивная бутылка не раскроила ничью черепушку. Чтобы мисс Хорн не смотрела в ужасе на своё отражение, очнувшись в палате со стерильно белыми стенами.

Пока не высохли слёзы и тушка рецензента не вернулась в свой обычный режим существования, спешу сообщить - альбом Холли Голайтли замечательный, две баллады («Lost» и «I'm Your Loss») пробивают сердце навылет, а в треке «Pretty Clean» всплывает гитарный рифф как две капли воды похожий на роллинговскую «Satisfaction».

Так какой сейчас год?

Номинация: Гаражный кооператив имени Анжелики Варум

Слушать также: Coffin Wheels — Crypt Wheels Tapes

Питерцы Coffin Wheels называют свою музыку твисткор и существуют по принципу «будет весело и страшно»: дружат с маэстро Гитаркиным, играют концерты в хоккейных масках и делают каверы на всё, что плохо лежит, от «Вологды» до Курта Кобейна. На «Crypt Wheels Tapes» под раздачу попали джазовая классика «Take Five», цоевская «Спокойная Ночь» и музыкальная тема из Терминатора. Как бодрость духа, например?




Я считаю, что цвет почти так же навредил кинематографу, как и телевидение. В кино следует бороться с гиперреализмом, иначе не получится искусства. На заре «новой волны», чтобы выжить, нам приходилось делать всё как можно проще: мы обращались к немому кино, а потом озвучивали наши ленты.

На следующем этапе мы пришли к синхронной записи звука, затем добавился цвет, но мы забыли проанализировать этот феномен. С того времени, когда фильм стал цветным, когда его стали снимать на улице, в нём появились солнце и тень, и шум мотороллеров стал перекрывать диалоги, — кино перестало быть кино! Это не искусство, а тоска.

Чёрно-белый кадр практически никогда не был некрасивым, даже если фильм не претендовал на художественные достоинства. Теперь же уродство в кино преобладает. Восемь картин из десяти смотреть так же скучно, как, скажем, наблюдать за уличной пробкой. Сам я снимаю в цвете лишь потому, что не могу иначе. Предполагается, что любой фильм рано или поздно пойдет по телевидению, а телевидение покупает только цветные ленты.


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Как раз в тот момент, когда я осознал, насколько меня раздражает цветное кино, мне довелось пересмотреть чёрно-белые картины Брессона, и у меня появились новые основания восхищаться ими. Какие же конкретно? Вы, наверное, замечали, сидя в кинозале, что внезапная смена на экране долгой ночной сцены — сценой дневной, производит шоковое впечатление. Зал вдруг заливается светом, и вы начинаете замечать своих соседей. Хорошо!

А теперь вспомните, что «Приговорённый к смерти бежал» или «Жанна д'Арк» — это от начала до конца серые по колориту фильмы, они не вызывают зрительного шока, они практически одноцветны, но при этом — сущее чародейство. Лучшие фильмы в истории кино, быть может, наиболее «однородны»: однолинейны, одноцветны, однозвучны.

Далее: «Золотая карета» - фильм цветной, но тем не менее — мой любимый фильм, я видел его, наверное, раз тридцать, и все тридцать раз моя память отторгала один раздражающий меня кадр: карета, удаляющаяся под солнцем в облаке пыли, а в верхней части экрана — голубое небо. Этот разрушающий всю систему изображений и убивающий единство фильма план был снят на студии, но во дворе студии. Я уже и сам начинал разбираться, в чём тут дело, но к тому же в этот момент мне попались под руку мемуары де Кирико, где говорится, что нет ничего абсурднее театральных представлений под открытым небом, поскольку в этом ощущается какая-то невероятная смесь правды и фальши.

Теперь я понимаю, почему меня всегда разочаровывали цветные фильмы Висконти, особенно моменты, когда персонажи в них переходят из интерьера на натуру, и почему «Чувству» и «Людвигу» я всегда предпочитал «Белые ночи» (фильм, снятый в павильоне и немыслимый в цвете), «Рокко» и «Туманные звёзды Большой Медведицы».


Франсуа Трюффо, 1978 - 1979 гг.

Alice Arno (Special Edition)








Кстати, про каннибализм. Франсуа Озон был далеко не первым режиссёром, обратившимся к этой теме. На рубеже 70-х и 80-х годов прошлого века итальянцы Руджеро Деодато, Умберто Ленци и множество других рангом пожиже изъездили жанр тропических людоедских страшилок вдоль и поперёк.

Однако и они не были пионерами. За несколько лет до итальянцев золотую жилу cannibal movies начал разрабатывать испанский гуру Джесс Франко. Его фильм Развратная Графиня / La Comtesse Perverse (1974) рассказывает о графине Zaroff, которая на досуге не прочь отведать человечинки. Давно подмечено, что странная фамилия Zaroff есть не что иное, как Царёв в испано-французском прочтении.

В то время Франко плотно работал с французскими продюссерами и выпускал по семь-восемь фильмов в год. Естественно, при таком графике он не мог тщательно следить за качеством материала. Скорее всего, схема была такая: съёмки продолжались две-три недели, после чего Франко отдавал отснятый материал продюссерам и ехал со своей командой делать другую "фильму".

Плёнки привозили в Париж, и там за них брался Жерар Кикоин. Он собирал фильм на монтажном столе, накладывал музыку, титры и доводил картину до ума. Так что роль Кикоина в фильмах Франко 1973-1974 годов довольно велика.

Элис Арно была частой гостьей в картинах Франко "французского периода". Ivanna Zaroff, та самая развратная графиня, бегает по окрестностям замка с колчаном и стрелами и добывает себе на обед деликатесы из самок человека. То, что контесса предпочитает охотиться голой, можно списать на тонкую душевную организацию этой упитанной амазонки.

Семейная чета эстетов-людоедов без труда вписалась в киношную эстетику Франко, непременными атрибутами которой были сююреалистические озарения, халтурные поделки, джаз, маркиз Де Сад, вампиршы-лесбиянки, голые пленницы в кандалах, пытки, садизм и прочие грязные танцы.

Читать полностью


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

29 июня 1946 года родилась французская актриса и фотомодель Элис Арно

Hollie Cook - Vеssеl of Lоvе (2018)



«Дочь барабанщика Sex Pistols записала альбом светлого рэггей» - на первый взгляд, эта новость звучит так же дико, как «Псой Короленко номинирован на Грэмми». Тем не менее, это случилось (история с Псоем Галактионовичем тоже чистая правда - см. список номинантов за 2018 год в категории «World Music»).

Панки старой школы (те, кто не сдох и не поступился принципами) ждущие, что мисс Кук воткнёт в нос булавку и начнёт блевать со сцены и материть королеву, могут рвать на себе остатки ирокезов. Олдовые растаманы тоже пусть закатают губу - или что там они любят закатывать. Никаких гимнов во славу Джа, проклятий в адрес Вавилона и всей сопутствующей жанру задымлённой атмосферы на «Vessel of Love» днём с огнём не сыщешь.

«Если тебе дали линованную бумагу, пиши поперёк». Холли Кук блестяще доказала, что жизненное кредо, которое озвучил Хуан Рамон Хименес и в меру сил поддержали Рэй Бредбери и Егор Летов, до сих пор не потеряло свою актуальность. Её альбом продолжает традиции британской рэггей-волны восьмидесятых (в первую очередь на ум приходят UB40) и тех трансформаций, которым эта музыка подверглась в девяностые. В паре песен Холли заглядывает на территорию Massive Attack периода «Blue Lines» и «Protection», что пластинке только в плюс.

В какой-то старой рецензии на альбом Gorillaz про вокал Дэймона Албарна было сказано так: «его пение подобно полёту воздушного шара, из которого бесшумно выходит воздух». В случае Холли Кук всё строго наоборот. И обложка «Vessel of Love», сделанная в стилистике психоделической армянской мультипликации («корабли на дно уходят, с якорями, с парусами») и солнечная музыка, скрытая под этой обложкой, наталкивают на одну-единственную мысль. Воздуха в балонах у этой тропической подводницы хватит надолго.

Номинация: God Save The Kingston Town

Слушать также: Lee Scratch Perry ‎— The Black Album (2018)

Легендарный дед даже перешагнув восьмидесятилетний рубеж никак не угомонится и продолжает тучи разводить руками. На «The Black Album» все песни записаны в двух вариантах - классический рэггей по лекалам Ли Перри и сразу же в догонку дабовая версия. Фраза «пенсионерам многое сходит с рук» как будто специально придумана под ямайско-швейцарского апсеттера и бузотёра. Этому прожжёному ветерану действительно всё сходит.




Hollie Cook   2018   Photo by Scott Dudelson


— Ваше мнение о романе Поплавского «Аполлон Безобразов» и его забытой ныне поэзии?


Помилуйте, какая же она забытая? «Аполлон Безобразов» очень популярный роман, на Западе, в частности. Мне кажется, что «Аполлон Безобразов» – великая проза, и сам Поплавский – очень неплохой поэт. Мне многое не нравится в его жизни, личности, мировоззрении, не нравится строчка «мы ходили с тобой кокаиниться в церкви», – много такой ерунды, которая происходит отчасти от трагедии его, отчасти от эпатажа.

Я всегда вспоминаю слова репортера, который описывал его смерть: «Отец, видели бы вы панталоны, в который умер Поплавский, вы бы не ругали его». Понимаете, нищета, одиночество, крайняя степень этой свободы и при этом отчаяния, вся так называемая «парижская нота» и при этом мучительные эксперименты над веществами… Мне кажется, Поплавского надо читать в специальное время и в специальном состоянии.

Набоков относился к нему партийно, кланово, потому что Поплавский принадлежал к числу, к кругу Иванова и Гиппиус, который был Набокову крайне враждебен. И он отругал его стихи. Но на самом деле в стихах Кончеева в «Даре» есть нота Поплавского: «Небеса опирались на снежные плечи отчизны». Набоков в поздние годы правильно покаялся, сказав про чистые (кажется, там сказано «скрипичные», но не уверен, сказано в «Даре») ноты Поплавского и что был к нему не в меру суров.

Я «Аполлона Безобразова» стал читать в «Юности», когда он печатался во время Перестройки. Никакого впечатления он на меня не произвел. А вот когда я в Штаты попал работать и очень одиноко там жил, в семье, где я остановился, был «Аполлон Безобразов», на полке стоял, заграничное издание. И я стал читать, и в тогдашнем моем одиночестве, в тогдашней моей заброшенности на меня это так подействовало…

Это очень хорошо написано. Да и «Домой с небес» тоже очень хорошо написано. Мало того, что хорошо написано, увлекательно, страшно, – это этически очень сильно. Мне так стало его жалко, я понял, что он был еще очень молодой человек, прекрасный фантазер, чистая душа. И этот провинциальный демонизм как-то с него слетел, и если бы он снял свои знаменитые черные очки, под которыми были детские, беспомощные такие глаза, – на меня это сильно подействовало.

Читать дальше

Udo Kier, Photo by Maurice Haas



- В середине 80-х у меня в ФРГ вышел макси-сингл с песней Der Adler («Орёл»). Я сам снял смешной клип про человека, который работает на компьютерном заводе над игрой про орлов и в итоге сам становится орлом. Превращается в орла в ванной и улетает! В общем, полный бред. Записал сингл и забыл про него. И вдруг меня приглашают в Советский Союз вместе с шестью другими группами выступить на открытии какой-то выставки в спорткомплексе «Олимпийский»!

Пол-«Олимпийского» было отдано под выстав­ку, пол-«Олимпийского» – под шоу. Семь групп, включая меня, все пели по три песни. Я и подумал: приготовлю русским что-нибудь особенное. Ну и приготовил: потребовал несколько пачек международной прессы – «Ле Монд», «Нью-Йорк таймс», всё, что можно было достать в Москве. Выписал гигантский ветродуй на «Мосфильме», позвонил в Кёльн мэру и попросил помойный ящик с эмблемой города. «Йа, гер Кир», – ответил мэр, и помойку прислали спецпоездом.

Уже в Москве меня поразило огромное количество золотых куполов, поэтому я решил покрасить лицо в золотой цвет. И вот как выглядел мой сценический номер: золотое лицо, золотая рука, тренчкот, моя подруга – красивая турчанка – в абсолютно прозрачном платье. Из колонок объявляют: «Дорогие товарищи, Удо Кир!» Врубается ветродуй, газетный вихрь заполняет сцену, выходит девушка, освещенная сзади – как Марлен Дитрих, я пою первую песню, положив ей голову на плечо, потом снимаю тренчкот, кладу его в помойку и пою другую песню.

Всё это должно храниться в загашниках вашего Центрального телевидения.

Ваш промоутер – большая шишка – подошёл ко мне сразу после концерта и сказал: «Удо, предлагаю тебе гастроли по Советскому Союзу! Лучшие отели, государственная «Волга», водка, икра! Мистер Кир, мы сделаем вас поп-звездой в России!» Я слушаю всё это с каменным золотым лицом и гордо отказываюсь. Идиот. Я мог стать суперстаром русской поп-музыки! Это был мой единственный рок-н-ролльный опыт – и он случился в Советском Союзе на заре перестройки!

Потом меня нашёл композитор Марк Минков и сказал: напишу для тебя альбом. Он приезжал ко мне в Германию, жил у меня дома. Мы с ним написали песню «Иерусалим», я – текст, он – музыку. Марк хотел стать моим композитором, привозил подарки из Москвы. Там были отличные стихи: «Дас гроссе штадте», что-то там... Марку всё это откровенно нравилось: жить в Германии у Удо Кира, мой дом с садом...


Удо Кир,  журнал GQ (Russia),  2008 г.

Интервью - Леонид Александровский



Намечался очень странный балет, где декорации рушились друг о друга, где разнилось всё - возраст, места, персонажи под апатичным взглядом волшебника, который заставляет статуи появляться в дверях, ведущих в тайны неизвестности. Раньше, или, может быть, позже, или, возможно, прямо сейчас, две маленькие девочки нырнули в книгу и всплыли двумя очаровательными созданиями, мечтающими о небоскрёбах Нью-Йорка и Бруклинском мосте.

Они обнаружили себя в загадочном мире, где все фантазии становились явью. Звуки моря, шум гальки в приливе волн, крики чаек... Всё это остаётся в их сознании, когда они смотрят на здания Нью-Йорка, его улицы, толпы людей, невероятный размах этого города.

Но волшебство, упраздняющее пространство и время, разделяет их. Мари и Мишель бегут навстречу друг другу, всё больше погружаясь в тайны улиц Нью-Йорка, его зданий и кварталов. Вот китайский квартал "Сломанных побегов", где всё ещё чувствуется присутствие тени доктора Фу Манчу или Реда Барри.

Внезапно странный силуэт начинает следовать за ними по пятам. Они должны бежать, уходить из города, ибо он поглощает их, словно огромные руки, преграждающие пути к отступлению.

Мари и Мишель, наверно вы никогда не переставали быть маленькими девочками, читающими книгу. Возможно, ваши сущности по-прежнему витают на этом пляже. Или, может быть, вы бежите сквозь весь Нью-Йорк, отчаянно надеясь найти друг друга.

Читать дальше

Profile

бушеми
riobravo76fm
Доктор Уильям С. Верховцев
Мой Сайт

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel