?

Log in

No account? Create an account

2H Company — Меланхолия



... Не тут-то было. Прилип к экрану, к выпуску новостей

К ведущей его, верней. Верней, мне очень понравилось в ней

Её мастерство владения мышцами лица

Разоблачающая если новость – в кучу брови, праведный гнев слегка

Другая новость, о детдоме – на её лице появился страх

За судьбу детей. Другая новость, умер кто-то – грустинка в глазах

Всплыла милая улыбка – значит, юбилей у актёра

Ведущая помнит также – с мимикой нельзя допускать перебора

Комментарии к новостям политики – всё это дерьмо

Несет с невозмутимым видом. Да, моя девочка, убедила, я у твоих ног!

Супер – ведущая! Чтоб менять эмоции с такой скоростью

Надо обладать жёсткостью духа. Чтоб так парить, со своей робостью

Надо навсегда распрощаться! У этой ведущей, скорее всего

Дурацкие сентиментальные чувства притупились довольно давно

Я очарован ей – никак не ожидал! Спасибо, Центральный госканал

За новые ощущения! Ты вскрыл во мне мощнейший потенциал ...


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Кис-кис — ЛБТД



На фоне тошнотворной "новой волны русского рэпа" и окончательно деградировавшего "русского рока старой школы" эти девахи звучат вполне себе забавно.


Artwork by Paola Geranio  ( Instagram: Paolageranioart )

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Портрет Карин Гамбье сделан по мотивам её роли в фильме «Je suis à prendre». В семидесятые режиссёр этой картины Франсис Леруа ударно работал на Alpha France, в восьмидесятые снимал хорроры про мёртвых детей («Le démon dans l'île», 1983) и эротические похождения французов в Москве («Sex et Perestroïka», 1990), а в девяностые увяз в бесконечном сериале про Эммануэль.

«Je suis à prendre» - один из лучших фильмов этого мастера полуночных сеансов. Здесь невеста-стесняшка Бриджит Лаэ приезжает в поместье жениха, тонет в тоске и ипохондрии и выхватывает лошадиную дозу афродизиака, подмешанную в утреннее молоко. В ближайшее время жертвами разыгравшегося либидо Бриджит поочерёдно станут пожилой дворецкий Ральф (Борис Смолкин французского порно Robert Le Ray), блондинка-concierge (как раз-таки прекрасная Карин), всё без исключения окрестное население, и, наконец, вернувшийся из дальней командировки и изрядно соскучившийся жених-молодожён.

Однако, случались в жизни Карин Гамбье встречи и поинтереснее.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Вернувшись в Москву Брежнев первым делом поручил шефу КГБ Юрию Андропову разобраться в запутанной ситуации с Рихардом Зорге и матерью Йоко Оно. Из архива были подняты донесения Рамзая в Центр, а так же протоколы допросов Глеба Бокия и его переписка с Кроули. По всему выходило, что японка не врала.

Так же были собраны материалы о визите Кроули в Россию и переведены все его статьи, эссе и поэзия, касающиеся нашей страны. Леонида Ильича очень заинтересовала фигура английского мистика. В начале 70-х неизвестные люди массово скупали на европейских аукционах подлинники журнала Equinox за 1909-1914 годы. Мало кто знал, что они немедленно отправлялись в Москву.

Парижской весной 1981 года Леонид Ильич был весьма сведущим в эзотерике и магии человеком. Актриса студии Alpha France, разумеется, не могла поставить его в тупик вопросом про альбом Леннона и Оно Double Fantasy. Более того, советский лидер сразу узнал порочную блондинку. Это была Карин Гамбье, Брежнев прекрасно помнил её по фильму Der Ruf der Blonden Göttin (фильм снял тот самый испанец, с которым его познакомил Уэллс летом шестьдесят восьмого).

Отвечая на вопрос "мадемуазель Карины" Брежнев вволю пожонглировал двойными смыслами и подтекстами. Он умышленно увязал название альбома Жарра (к которому относился с прохладцей) с альманахом "Равноденствие", а говоря про Леннона, весьма изящно процитировал Кроули. Понимающим людям этого было достаточно.

Читать полностью

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *



Karine Gambier   «Je suis à prendre»   1978   Directed by Francis Leroi



Я оставил велосипед у ограды, позвонил в калитку, представился. Меня впустили, я вошел в эту виллу. Это был старый, богато обставленный особняк. И в нем нон-стопом звучала «Whole lotta love»! Это было так странно, в этой старомодной обстановке, среди викторианской мебели – и музыка «Led Zeppelin»! Одна из тех самых кудрявых блондинок встретила меня в прихожей и проводила в просторную гостиную. Там уже сидели человек тридцать молодых людей: светловолосые и голубоглазые девушки и парни. В основном это были мои ровесники, но были и постарше. На столе стояли безалкогольные напитки, лежали сигареты, чипсы.

Мы сперва слушали музыку. Потом стали переговариваться, знакомиться. За это время подходили другие блондины и блондинки. Постепенно весь зал заполнился, музыка прекратилась. И к нам вышла женщина ослепительной красоты – высокая, статная, с бронзовой кожей, с золотистыми волосами, с правильным аристократическим лицом и глубоко-синими глазами. Она была во всем синем, в синих перчатках, даже туфли и украшения на ней были синие. Встав посередине зала, она заговорила с нами. Но не на швейцарском диалекте, а чисто, по-немецки.

Она сказала, что Роберт Плант – упавший с неба ангел, затерявшийся среди людей, что он поет на языке небесных сфер, что, слушая его голос, мы все станем свободнее и добрее, что мы поймем, что такое небесная любовь, что сегодня мы начинаем наше общение, что музыка «Led Zeppelin» поможет нам стать красивыми внешне и внутренне. Ее грудной, спокойный голос завораживал, мы не отрываясь смотрели на нее. Она же взяла плоскую синюю коробку с изображением золотистого падающего ангела, открыла ее и протянула нам.

В коробке лежали маленькие шоколадные фигурки этого же ангела в золотистой фольге. «Причаститесь музыке небесных сфер!» – с улыбкой сказала она. И в ту же секунду мощно и пронзительно запел Роберт Плант: «Baby, I’m gonna leave you». Мы все стали брать шоколадки из коробки, разворачивать золотистую фольгу и есть. Это был хороший швейцарский шоколад. Я съел свою шоколадку. И через несколько минут потерял сознание.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ



Утром 25 сентября 1980 года был найден мёртвым барабанщик Led Zeppelin Джон «Bonzo» Бонэм. Накануне он по привычке вышел в алкогольный астрал, а на обратном пути захлебнулся любовью во сне. Вечером того же дня в столице Британии прошли первые поэтические олимпийские игры.

Башлачёвские строки (тогда ещё, правда, не написанные), в равной степени имевшие в виду как поэтов, так и музыкантов, чёрной сажей прокоптили стены здания Вестминстерского Аббатства и подгнившими плодами повисли на ветвях окрестных деревьев. Возможно, именно их, перепутав с галдящим вороньём, пытался отогнать неизвестный провидец-энтузиаст. Кто знает?

Про лондонскую олимпиаду поэзии известно не очень много. Несколько раз про своё участие там упоминал Эдуард Лимонов. Имеются так же небольшая заметка в ленте информагентства UPI и отчёт нью-йоркского поэта Майкла Шольника (Michael Scholnick), опубликованный в издании The Poetry Project в декабре 1980 года. Люди из поэтического проекта много лет устраивали чтения в церкви Святого Марка, в семидесятые годы в них участвовали Патти Смит, Нико, Джим Кэрролл и Жерар Маланга (подробнее см. книгу «Прошу, убей меня!»). Понятно, что лондонский фестиваль поэтов не мог пройти мимо внимания их нью-йоркских коллег.

Читать дальше



Оркестр фирмы «Мелодия». Ритмическая гимнастика (1984)

Казалось бы, утилитарная пластинка «для коллективных, а также индивидуальных домашних упражнений» - но в 1984 году это музыка была чистым сексом и навевала мысли о спортивных девушках в цветных лосинах. Ритмичный синти-поп и легкое диско спустя годы обрели дополнительный лоск, не потеряв эротического заряда. Под такие пьесы, как «К звездам» или «Сафари», можно совершать пробежки и сегодня. А бодрый женский голос, отдающий команды вроде "Руки на пояс!» или "Ноги выпрямили!», сообщает необычной пластинке дополнительный колорит.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Большое спасибо igor_tsaler



Anna Polina   Brigitte Lahaie   Fred Coppula   2017

Что до феминизма, то мне грех жаловаться - в нашей индустрии женщины зарабатывают гораздо больше мужчин (за редкими исключениями вроде Рокко Сиффреди). Так что я, скорее, диванная феминистка - читаю книги и статьи по теме, но не активист и на митинги не хожу. Современный рынок СМИ переполнен женскими глянцевыми журналами, от их разнообразия рябит в глазах. Я покупаю Elle, чтобы быть в курсе литературных новинок, но если внимательно прочитать всё, что там написано, голова точно пойдёт кругом! На одной странице тебе внушают: «плюй на всех, это твоё тело, принимай себя такой, какая есть». Листаешь дальше, видишь статью про Хлою Грейс Морец и основной посыл там такой: «что-то она в последнее время чересчур растолстела».

- Что думаешь про Терри Ричардсона?

- Мне нравится его бунтарский подход к фотографии. Пускай вокруг Терри много споров, не вижу в этом ничего плохого. Я считаю Ричардсона очень талантливым, а его фотосессию с Майли Сайрус просто сногсшибательной. Большинство фотографов в fashion-индустрии стерильно скучны, на их фоне работы Терри - настоящий глоток свежего воздуха.

- Ты называла себя поклонницей Вуди Аллена...

- Обожаю его фильмы! Я, можно сказать, настоящий специалист по Вуди

- Кого ещё из режиссёров можешь назвать?

- В первую очередь Педро Альмодовара, его истории как бальзам на душу, они примиряют меня с окружающей действительностью. У Альмодовара важны нюансы, то, как он работает с цветом и музыкой. «Свяжи меня!» - мой любимый фильм, это самая страстная и романтичная love story в мире! Испанская чувственность и сексуальность извергаются на зрителя как вулкан, того и гляди обожжёшься.

Нельзя забывать, что Альмодовар одним из первых стал протаскивать в мейнстрим маргинальных персонажей - его героями были порноактрисы, трансвеститы и проститутки. Секрет Альмодовара в его умении показать в человеке что-то отталкивающее и прекрасное одновременно, в его фильмах есть ни на кого не похожие лёгкость и грусть.


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Anna Polina, Photo by Nils Hirvensalo



- Ты видела «Пятьдесят оттенков серого»?

- Могу со всей определённостью сказать - это худший фильм, что я посмотрела в последние годы. Вообще не понимаю шумиху вокруг этих «оттенков». Я прочитала книгу и честно отсидела сеанс в кинотеатре - скукотища неимоверная! Говоря откровенно, там вообще нет сцен, которые могли бы меня завести. Смешно слушать все эти тётушкины разговоры: «ах, они по-настоящему трахались», «нет, что вы, они наняли дублёров»... Да бросьте вы, вон Гаспар Ноэ в «Любви» зашёл на десяток километров дальше, и что? Много о нём говорят в так называемых «приличных домах»?

Просто мы живём в обществе, в котором постоянно талдычат о сексуальном освобождении, и уже сами готовы поверить в это самое освобождение. Если «Пятьдесят оттенков серого» продаются в супермаркетах, значит всё OK. Да очнитесь вы наконец, это просто романтическая размазня для домохозяек, рождественское садо-мазо от студии Дисней. Порой мне кажется, что такие фильмы делаются для обывателя, застывшего в каком-то социальном и сексуальном ступоре.

- ОК, с обывателем понятно. А что по-настоящему может зацепить Анну Полину?

- Икра, селёдка, парни и музыка (улыбается)

- Селёдка? Ты Серьёзно?

- Что касается кулинарии, тут я типичная восточная девушка (смеётся). Люблю острую пищу, икру, селёдку, гуляш. Элегантные десерты, клубника со взбитыми сливками Шантильи - это не про меня.

- Правда, что ты пыталась заниматься кроссфитом?

- Это больше похоже на пытку, чем на спорт! Я та ещё ЗОЖница, если надо сбросить пару лишних килограммов, лучше как следует оторвусь на дискотеке, чем буду потеть на тренажёрах. Ну а когда всё-таки захожу в спортзал, нагружаю себя по минимуму. Предпочитаю сидеть в сторонке, тянуть коктейли и болтать с подругами.

Не знаю, откуда возникла история с кроссфитом. Один приятель затащил меня на занятия - было полное ощущение что попала в какую-то секту! ЗОЖники похожи на наркоманов, но могу сказать, что временами я им даже немного завидую. Все эти комплексы упражнений, тяжёлая атлетика, гимнастика - они, безусловно, полезны. Просто я самый безнадёжный пациент в этой области.

- Панк тебе ближе, чем спортзал и бизнес-тренинги?

- Дело в том, что для меня панк - это, скорее, способ мышления, чем ирокез и булавка в носу. Я говорю про возможность достичь абсолютной внутренней свободы. В том числе свободы самому выбирать себе дорогу. Я начала сниматься в порно по прихоти, потом решила продолжать - лишь потому, что сама так решила. Ушла, когда начались серьёзные отношения с парнем. Вернулась, когда они закончились. Я всегда делала что хотела. Если ради свободы приходилось жертвовать комфортом и уютом - что ж, c'est la vie.


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *


Тридцать лет назад в Ленинграде родилась Anna Polina, французская актриса adult cinema

Полностью интервью Анны будет опубликовано на сайте в самое ближайшее время

Jean Seberg, Photo by Peter Basch



Филипп Гаррель: Я был художником. Мне не было и тридцати. Я жил большую часть времени один в комнате в полном беспорядке. Мои фильмы не имели успеха. Я писал сценарии для фильмов, которые я делал из ничего. Я встретил Джин, киноактрису, которая не снималась больше в фильмах. Она покончила с собой.

Женщина, имевшая внешность Джин, привиделась мне во сне. Зал был пуст, дверь была открыта. В дверной проем можно было увидеть стену церкви. Лицо призрака было мертвенно-бледным. Призрак сказал: «Я должна уйти сейчас. Я иду туда, за эту церковь. Ты можешь всегда меня там найти». Как в «Спирите» режиссера Théophile Gautier, покончившая собой показалась молодому человека в зеркале и увлекала его за собой в смерть. Джин меня звала в другой мир...

Но вот как разворачивалась эта история в реальной жизни.

В тот день я был в моей комнате, куря гашиш со всей преданностью, которую порождала привычку. Зимнее солнце опускалось за окном. Я засыпал одетым. Я просыпался и плакал в подушку по среди ночи. («Я устал, устал... - думал я, - от моей жизни одинокой».) Но эмоции от влюбленности и красоты жизни, которые мне казались уникальными, заставляли слезы снова наворачиваться на глаза и я заканчивал, снова засыпая.

В полдень я вышел на улицу. Я встретился с Элизабет, подругой, которая меня пригласила к семейной паре, с которыми она должна была обедать. По пути я купил лилию, чтобы подарить ее той актрисе, незнакомой мне, к которой я неожиданно направлялся. Я должен был ее увидеть. Я встречался с ней в моей спальне, у нее или в кафе. Я смотрел в окно на снег, который падал во дворе.

Я снимал фильм с Джин. Я снимал ее лицо. Иногда Джин плакала. Я держался позади камеры. Джин была актрисой из Actors' Studio и она импровизировала, сочиняя психодрамы. Я снимал только ее лицо, храня секреты условий съемки. Когда я закончил этот портрет, я показал первый монтаж своего фильма Джин, который ей показался замечательным. Джин снялась в множестве фильмов, но она получила удовольствие от этого фильма, который был все цело посвящен ей. Впрочем в фильме можно увидеть ее душу, которая была прекрасна.

Джин писала сценарий: «И теперь я могу говорить о Аурелии...» Она писала также стихи, которые были опубликованы. Она воображала себя по очереди то Аурелией из Нервала, которую она хотела играть в современной манере, то Жанной Д'Арк, потому что она играла Жанну Д'Арк у американцев.

Джин страдала от нервной депрессии. Она была госпитализирована. Электрошок, которому подвергалась Джин, имел трагические последствия. Я возвращался пешком из кинолаборатории, которая находилась на окраине. Я шел вдоль реки. Был конец лета. Рыбаки обрисовывались на фоне заходящего солнца. Я пересекал блошиный рынок через Clignancourt, новый фильм был закончен, и я почувствовал счастливое облегчение. Когда внезапно, благодаря тратуару, я упал на фото Джин на первой полосе вечерней газеты. «Джин Сиберг покончила жизнь самоубийством...»


Cahiers du Cinéma №447,  1991 г



15 октября 1978 года    Кардифф    Top Rank Club

Siouxsie and the Banshees with special guest Nico


Энтони Броквей:   В 1978 году Siouxsie and the Banshees поехали в тур по Британии, время от времени с ними играла Нико - она значилась как «специальный гость» на концертных флаерах и афишах. Совместное выступление Сюзи и Нико стало одним из самых легендарных моментов в музыкальной истории Уэльса семидесятых годов.

Многие годы я слышал очень противоречивые отзывы от очевидцев того концерта. Думаю, сейчас уже невозможно (да и не нужно) отделить факты от слухов и легенд. В тот вечер Нико вышла на сцену одна, без сопровождающей группы. Единственным её инструментом была фисгармония - довольно рискованный выбор, потому что большинство пришедших «на Сюзи» молодых панков вообще не врубалось в песни Нико, им было плевать на её статус живой легенды андерграунда.

Однако главным детонатором случившихся в Кардиффе событий стали новости из Нью-Йорка. За пару дней до этого Сид Вишес проснулся в номере отеля «Челси» возле остывающего трупа своей Нэнси. Кричащие заголовки британских газет вкупе с кровавыми подробностями последней ночи Сида и Нэнси создали дополнительный истерично-тяжёлый фон вокруг концерта в Top Rank Club.

Заведённая публика встретила выход Нико в штыки. Валлийские панки жаждали крови, а не песен под фисгармонию. Всё время, пока она пела, в зале не прекращались драки, кто-то кинул пивную бутылку и попал Нико в голову. Концерт был прерван, Нико встала из-за инструмента и сказала, специально подчеркнув свой немецкий акцент: «Будь у меня автомат, всех бы вас перестреляла».

После этого она развернулась и ушла со сцены, а в зале началось настоящее побоище.

Позже, в одном из интервью Нико вспоминала тот концерт: «Джон Кейл говорил мне, что родился через дорогу от Top Rank Club. Было интересно посмотреть на людей, выросших на тех же улицах, что и Джон. Сказать по правде, я ожидала от них гораздо большего».


15 октября 1984 года    Кардифф    St David's Hall   

Nico and John Cooper Clarke


Прошло шесть лет, прежде чем Нико сменила гнев на милость. В 1984 году она сыграла в столице Уэльса ещё один концерт. Вместе с Нико в Кардифф приехал поэт Джон Купер Кларк - в то время они вместе пытались избавиться от героиновой зависимости. Зал для выступления был выбран довольно необычный - строгий St David's Hall скорее ассоциировался с концертами классических музыкантов, чем с парой деклассированных рок-маргиналов.

Присмиревшие зрители чинно рассаживались в бархатные кресла и терпеливо ожидали начала представления. Оказалось, что на этот раз Нико сильно изменила сет-лист, она сыграла много нового материала (позднее вошедшего в альбом «Camera Obscura»). Каждую новую песню она предваряла коротким вступлением, публика зачарованно слушала тягучий и до боли знакомый тевтонский голос и тепло встречала новинки из репертуара Нико.

Атмосфера в зале была такой просветлённо-возвышенной, что даже самые отвязные панки вели себя как паиньки. Никому даже в голову не пришло топать, свистеть и швырять пустые бутылки. После Нико вышел поэт городского дна, буян и задира Джон Купер Кларк, но и тогда мало что изменилось. Кларк выглядел неважно (сказывалась реабилитационная клиника), несколько раз сбивался и забывал собственные стихи - в эти моменты кто-нибудь из зала приходил поэту на помощь и подсказывал следующие строки.

В конце Нико и Джон Купер Кларк сделали пару совместных полуимпровизационных номеров и раскланялись. Много лет я безуспешно пытался вспомнить, что именно они играли, но каким-то мистическим образом финальный бис начисто вылетел из головы. Я даже хотел пройти сеанс гипноза, чтобы вытащить из закоулков памяти подробности того концерта, но так и не решился.



John Cooper Clarke   1985   Photo by Craig Golding


Тут-то я и вытаскиваю бутылку рома, и в комнате будто вспыхивает свет, потому что Джонни в изумлении разинул рот и его зубы белой молнией сверкнули в полутьме; даже Дэдэ невольно улыбнулась, увидев его удивление и восторг. Во всяком случае, кофе с ромом – вещь хорошая, и мы почувствовали себя гораздо лучше после второго глотка и выкуренной сигареты.

Я уже давно заметил, что Джонни – не вдруг, а постепенно – уходит иногда в себя и произносит странные слова о времени. Сколько я его знаю, он вечно терзается этой проблемой. Я видел очень немного людей, донимающих себя вопросом, что такое время. У него же это просто мания, причём самая страшная среди множества его других маний. Но он так преподносит свою идею, излагает её так занятно, что немногие способны с ним спорить.

Я вспомнил о репетиции перед грамзаписью ещё там, в Цинциннати, задолго до приезда в Париж, году в сорок девятом или пятидесятом. В те дни Джонни был в великолепной форме, и я специально пошёл на репетицию послушать его и заодно Майлза Дэвиса. Всем хотелось играть, все были в настроении, хорошо одеты (об этом я, возможно, вспоминаю по контрастной ассоциации, видя, каким грязным и обшарпанным ходит теперь Джонни), все играли с наслаждением, без всяких срывов и спешки, и звукооператор за стеклом махал руками от удовольствия, как ликующий бабуин.

И в тот самый момент, когда Джонни был словно одержим неистовой радостью, он вдруг перестал играть и, со злостью ткнув кулаком в воздух, сказал: «Это я уже играю завтра», и ребятам пришлось оборвать музыку на полуфразе, только двое или трое продолжали тихо побрякивать, как поезд, что вот-вот остановится, а Джонни бил себя кулаком по лбу и повторял: «Ведь это я сыграл уже завтра, Майлз, жутко, Майлз, но это я сыграл уже завтра».

И никто не мог разубедить его, и с этой минуты всё испортилось: Джонни играл вяло, желая поскорей уйти (чтобы ещё больше накуриться марихуаны, сказал звукооператор вне себя от ярости), и, когда я увидел, как он уходит, пошатываясь, с пепельно-серым лицом, я спросил себя, сколько это ещё может продлиться.

С тех самых пор, как я познакомился с галлюцинациями Джонни и всех, кто вёл такую же жизнь, как он, я слушаю терпеливо, но не слишком вникаю в его рассуждения. Меня больше интересует, например, у кого он достает наркотики в Париже.

Надо будет порасспросить Дэдэ и, видимо, пресечь её потворство прихотям Джонни. Иначе он долго не продержится. Наркотики и нищета – не попутчики. Жаль, что вот так пропадает музыка, десятки грампластинок, где Джонни мог бы её запечатлеть – свой удивительный дар, которым не обладает ни один другой джазист.

«Это я играю уже завтра» вдруг раскрыло мне свой глубочайший смысл, потому что Джонни всегда играет «завтра», а всё сыгранное им тотчас остаётся позади, в этом самом «сегодня», из которого он легко вырывается с первыми же звуками музыки.



Хулио Кортасар  «Преследователь»  1959 г.


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

29 августа 1920 года родился Чарли Паркер



Traci Lords   2019   Photo by Heidi Calvert


*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Трейси Лордс заявила, что в ближайшем будущем состоится её театральный дебют.

Режиссёр Скотт Томпсон ставит в Лос-Анджелесе знаменитую пьесу Тома Эйри «Женщины за решёткой» / Women Behind Bars (не путать с одноимённым фильмом Джесса Франко). Это чёрная комедия, пародирующая все возможные клише поджанра эксплуатационного кино, буйным цветом заколосившегося на экранах американских грайндхаус-кинотеатров почти полвека назад.

Впервые Women Behind Bars были показаны в 1975 году, позже пьеса шла в Нью-Йорке, Лондоне и Лос-Анджелесе, в разное время в ней были задействованы Пэт Аст (толстуха-superstar из обоймы Уорхола и Моррисси), Дивайн (любитель розовых фламинго, участник практически всех странных происшествий, случившихся в городе Балтимор в семидесятые), Линда Блэр (блюющая нимфетка Риган МакНил из «Экзорциста») и Эдриэнн Барбо (супруга, на секундочку, Джона Карпентера).

В новую постановку помимо Трейси Лордс приглашены Минк Стоул (муза Джона Уотерса, актриса всех его классических фильмов), Мисс Коко Перу (cult drag queen), Поппи Филдс (певица в жанре «экзотическое кабаре»), Сьюзи Кеннеди (предыдущее место работы - двойник Мэрилин Монро) и Уэсли Вудс (томный голозадый мужчина, заглянувший на театральный огонёк в перерыве между съёмками в гей-порно).

Создатели новых «Женщин за решёткой» обещают невероятные технические решения, сцену с мультимедийными экранами и инновационный дизайн костюмов. Спектакль будет идти в театре Montalbán (Лос-Анджелес) с 24 января по 2 февраля 2020 года. Запланировано всего восемь представлений. Всем заинтересовавшимся лучше позаботиться о билетах заранее.


P.S. Фото Heidi Calvert не имеют к постановке «Женщины за решёткой» никакого отношения.



Traci Lords   2019   Photo by Heidi Calvert


Через год Бава снимает цветной альманах, который до конца жизни будет считать своим идеальным творением «Черная суббота» (оригинальное название «Три лица страха» - I tre volti della paura). Это вольная экранизация литературной классики (Алексея Толстого, Чехова и Мопассана) и самый издевательски-злобный джалло-триллер. В первой новелле аноним терроризирует девицу телефонными звонками, но сам же становится жертвой своих угроз. Путешественник, спасающий красавицу от родственников-упырей, входит в семью возлюбленной. Похитив кольцо у покойной старухи, служанка обручается с ее злобным призраком.

Примеряя чужую судьбу и плоть, персонажи поджариваются на адском гриле своих тайных преступлений, обугливаются радужными светофильтрами, цепенеют в гримасах торжествующего Зла. Тщетны надежды на Подвиг, Спасение и Благо, остается лишь Искупление – глаза и руки мастера. Ужас пошляка – идеальное признание, на которое может рассчитывать скромный художник.

Дьяволы киноиндустрии искалечили «Три лица…» монтажными ножницами, абортировали оригинальную музыку, обесцветили и обезличили, переименовав в «Черную субботу». Бава дал симметричный ответ – переквалифицировался в футуриста, позаимствовал сюжет модного голливудского хита «Оно» (1958) и открыл джалло-фантастический фикшн «Планета вампиров» (Terrore nello spazio, 1965), где мертвые астронавты оживают на безымянной планете затем, чтоб воспользовавшись оболочкой («Маской») живых вернуться на Землю.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ



— Какой ваш любимый фильм у Хичкока?

«Vertigo», «Головокружение», конечно. Понимаете, для меня Хичкок – пример того, как автор сам себе ставит формальную задачу и её разрешение становится интереснее, чем триллер. Ну например, снять «Верёвку» четырьмя кусками. Да, там есть склейки, но они не видны невооружённым взглядом.

Там есть другие, совершенно грандиозные примеры, в «Птицах»: сцена в телефонной будке снята вообще без птиц, просто человек отбивается, а нам кажется, что птицы на него налетели. Николай Лебедев блистательно повторил это, сделав такой оммаж в «Поклоннике», в сцене в лифте, где вообще крови нет, а ощущение, что она потоками хлещет.

Хичкок решает задачу не столько метафизическую, сколько задачу формальную, но постановка себе этих формальных задач, демонстрация этих фокусов, несёт в себе больший моральный посыл, мне кажется, чем любые моральные высказывания мастера, высоконравственные.

Читать дальше

Djac Graf, «Apostrophés», 2019



Brigitte Lahaie



Simone Signoret


Авторская программа Бернара Пиво «Apostrophés» - разговоры о литературе и не только - шла на французском телевидении с 1974 по 1989 год. Гости к Пиво заглядывали самые разные: от зубров (Владимир Набоков, Норман Мейлер, Джон Ле Карре, Жорж Сименон) до охальников из Hara-Kiri и Charlie Hebdo.

Серж Генсбур представлял здесь своего «Евгения Соколова», Хельмут Ньютон - книгу фотографий «Femmes Secrètes», Бриджит Лаэ - мемуары «Moi, la Scandaleuse», а Чарльз Буковски за время прямого эфира успел накидаться в сопли и чуть не упал под стол. Неизменным было одно - что бы не происходило в студии, в финале любой программы Бернар Пиво задавал гостям вопросы из так называемой «анкеты Марселя Пруста».

В девяностые фишку с анкетой Пруста позаимствовали американские телевизионщики, а потом и Владимир Владимирович подтянулся...

Недавно во Франции вышла книга «Apostrophés», в ней собрано более 150 портретов гостей Пиво. Фотограф Djac Graf с 1983 года работал за кадром шоу и успел зафиксировать на плёнку плеяду литературных, киношных и музыкальных celebrity. Теперь все они оказались под одной обложкой.


Смотреть дальше (20 Photos)

J Mascis ‎- Elastic Days (2018)




Беги, Ковальски, беги


А в подзорном окне какофония одуванчиков

И немая полынь как плата за откровенность

Егор Летов



Ким Гордон однажды сказала, что единственным, чего не хватило группе Dinosaur Jr, чтобы уделать вообще всех, был грамотный менеджер. И добавила, что второй альбом «динозавров» ну никак не хуже нирвановского «Nevermind». Кобейн выражал им респект, Sonic Youth признавали за ровню, а вот как следует наследить в музыкальном мейнстриме почему-то не вышло.

Сейчас вокалист Dinosaur Jr Джей Маскис (матёрый седовласый дядька с неизменной хитринкой в глазах) стал похож на застрявшего во времени психоделического гуру-шестидесятника. Артисты подобного толка годами упорно гнут свою линию и в конце концов заслуживают звание культовых.

В одном окопе плечом к плечу с Маскисом держат оборону японский самурай Кавабата Макото и сибирский партизан Егор Летов (в последнее время внешнее сходство Егора и Джея стало просто пугающим). И пусть музыка этих соратников по рок-н-ролльному фронту иногда довольно сильно разнится, идеологически и ментально они на одной стороне.

Можно вспомнить и Лоуренса Джакоби, психиатра-неформала из затерянного в канадских лесах города Твин Пикс. Того самого доктора Джакоби, что носил разноцветные очки, лечил поехавшего миллионера Бена Хорна, играл с ним в оловянных солдатиков и попутно создал альтернативную историю, в которой возглавляющий войска конфедератов генерал Ли вчистую громит полчища северян.

Новый альбом Джея Маскиса - сам по себе альтернативная история. Он может медитировать на шоссе, на которое ещё не осели клубы пыли, поднятые белым «доджем» Ковальски (проезжайте мимо, любители мультипликационных пингвинов, это  д р у г о й Ковальски). А после рассказать поучительную story о том, как рептилоид Джей презрел рёв моторов и пошёл летать феечкой в страну синих вершин.

В «Elastic Days» Маскис показывает возможный путь, по которому могла бы развиваться карьера таких отъявленных нонконформистов как Курт и Егор. Следующую ступень за «Unplugged in New York» и «Зачем Снятся Сны». Мелодичную гитарную музыку, сыгранную взрослым человеком. Big badaboum, конечно же, forever, но ведь и среди сосен, куда не пробиваются лучи солнца, можно иногда увидеть небо. А какое оно - цвета мяса или похожее на кофе - пусть каждый решает сам.

В двадцать лет недопитая бутылка водки, найденная утром в холодильнике, воспринимается как нонсенс. В тридцать - как вызов. В сорок - как норма. Уинстон Черчилль со своими баснями про молодых революционеров и поживших консерваторов имел в виду примерно то же самое, да вот незадача - водке он предпочитал армянский коньяк и никогда не слышал песен группы Звуки Му.

Впрочем, ранних Dinosaur Jr и теперешнего Джея Маскиса он тоже не слышал.

Номинация: А вот и не вымерли велосирапторы!

Слушать также: Stephen Malkmus & The Jicks — Sparkle Hard

Бывший лидер Pavement продолжает играть умеренно задорный инди-рок для воскресных поездок за город. Одну песню дуэтом с Малкмусом поёт Ким Гордон.




J Maskis     2011     Photo by Jay West

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *

Top Albums of the year (2018)

Adán Jodorowsky ‎ —  Esencia Solar

Blaine L. Reininger  —  The Blue Sleep

Bobby Beausoleil ‎ —  Voodoo Shivaya

Chris Carter  —  Chemistry Lessons, Vol. 1

Donny McCaslin  —  Blow

Graham Coxon ‎— The End of the F***ing World (Original Songs and Score)

Graham Massey & Umut Çağlar  —  Kicked From The Stars

Hollie Cook — Vessel of Love

Holly Golightly  —  Do The Get Along

J Mascis  ‎—  Elastic Days

Jimi Tenor  —  Order of Nothingness

Lee Hazlewood’s Woodchucks  —  Cruisin’ For Surf Bunnies

Mina  —  Maeba

Schlammpeitziger  —  Damenbartblick Auf Pregnant Hill

Sweet Robots Against The Machine  —  3

Profile

бушеми
riobravo76fm
Доктор Уильям С. Верховцев
Мой Сайт

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel